ОглавлениеНазад 2 Вперед
 

2. ПРИЧИНА

При выявлении цели движения надо ее для себя сформулировать – «явное» без «формы» невозможно. Здесь применяются два толкования: формулы, построенные в позитивном (утверждающем) и негативном (отрицающем) ключе. Позитивная формула описывает цель как «то, к чему следует стремиться» («двигаемся сюда»), негативная – как «то, чего следует избегать» («двигаемся отсюда»). Иначе говоря, негативная формула описывает цель как «точку, не являющуюся данной». Эта предельно размытая формула сводится к поиску новой позиции – все, что угодно, но только не «это». Различие между этими двумя вариантами поясняет рисунок 2. В случае а («негативная» формула) цель с неизбежностью сильно рассеяна (новизну нельзя описывать заранее, она в этом случае перестанет быть таковой). В случае б («позитивная» формула) цель изменений весьма сконцентрирована. В первом из двух обозначенных случаев мы говорим о начале движения, а во втором о его окончании. (Что формирует модель понимания - мы понимаем предмет обсуждения, если он близок к чему-то знакомому, т.е. к известной сознанию точке.)

Обе рассмотренных базовых формулы нам обозначили цели движения (что мы желаем достигнуть фактически – «удалиться» или «приблизиться»), но с идеей целенаправленности обычно ассоциируют только вторая из них. Первая же обычно соотносится с концепцией причины, а не цели. По Ожегову причина это «основание, предлог для каких-нибудь действий» или же «явление, вызывающее, обусловливающее возникновение другого явления» – то, что предшествует факту движения и обнаружено в самом начале. А начинает любое движение четкий и ясный посыл негативности: надо покинуть наличную точку.

В каждом из двух обозначенных случаев мы выделяем границу движения и говорим о его «устремлении» (пожалуй, это слово лучше отражает ту обобщающую идею, которую мы находим и в «причине», и «цели»)! В первой, причинной ее разновидности мы выделяем истоки движения (указываем границу, ассоциируемую с «началом»). Во второй разновидности – целенаправленной – то, к чему (для чего) оно происходит. Т.е. указываем границу, ассоциируемую с «концом». Обе конструкции нами освоены и применяются в жизни на практике – все, что освоено нами «фактически» мы замыкаем в конкретные рамки. Говоря математическим языком, реальное движение, это обязательно «вектор», а не «скаляр». В нем мы находим две связанных «крайности» – начальную и конечную. Первая ассоциируется с «причиной», а вторая – со «следствием» или «целью».

Эти понятия можно использовать для разделения родственных терминов - к примеру, воли и желания (это традиционно сложная эзотерическая проблема). Оба они задают устремление, но придают ему разные качества: воля решительно заявляет – «пусть движение будет» (дает ему «энергию»), ну а желание добавляет – «пусть оно будет таким» (дает ему «направление»). Иначе говоря, воля движение порождает, ну а желанье его оформляет. Выступив в роли причины движения, воля сместилась в начальные области, а с завершающей целью движения ассоциируется уже не воля, а желание – оно указывает нам позицию, к которой разворачивается наметившаяся ранее устремленность. В силу конечности нашего времени, обе позиции нами освоены – мы применяем и то, и другое. Если исследуем факт появления, то говорим о начале движения и апеллируем к воле создателя – главное, чтобы движение было. Если же дело идет к завершению, мы говорим о его оформлении и о желанном итоге пути.

Это желание будет достигнуто при достижении важного качества: наличии самодисциплины индивида, завершающего некоторый участок своего пути (надо гасить те ошибки в движении, что разрушают его устремление – т.е. уводят от выбранной цели). Здесь возникает такая коллизия: в точке, венчающей все достижения (и «завершающей» наше движение) желание совершенства «в старом» должно замениться волей перехода к «новому» – только коснувшись желанной позиции, надо себя устремить к неизвестному. Иначе движение остановится! Другими словами, в сознании субъекта должен произойти качественный скачок (хотел, хотел и вдруг неожиданно расхотелось)! В этом вся суть промежуточной цели: «цель» предыдущих этапов развития здесь превратилась во что-то «причинное» – наше «желание» сводится в «волю». (Отметим, что обратный переход обычно происходит на середине следующего участка проходимого нами пути.)

Надо сказать, что возможны конструкции (мы их находим в трудах телеологов – от греч. τέλειος, заключительный, совершенный), в которых «цель» движения становится чем-то вроде его «причины»? В сущности, это пример тавтологии – мы выражаем одно понимание, но применяем различные термины. Можно, к примеру, и в цели движения видеть исходную волю источника – мы устремляемся к некой позиции, выбранной этим истоком в начале («цель» перефразирует «причину»). Или напротив, причину расценивать как изначальную тягу к конечному – к некой конкретной желаемой цели («причина» перефразирует «цель»). В силу того, что такие конструкции не разъясняют, а только запутывают, мы их использовать не будем.

Если в движении все согласовано (все протекает в одном направлении), общий характер его устремления можно задать и в конце, и в начале. Иначе говоря, одна и та же последовательность событий может иметь как «целенаправленную», так и «причинно-обусловленную» интерпретацию (как у длинной стрелки на рисунке 2). В обоих этих случаях можно построить теорию, точно объясняющую факты. Выбрать из этих теорий «корректную» будет, по сути, весьма затруднительно. (Да, в общем-то, и не нужно – если все идет «на автомате», теории в принципе не нужны!) Соответственно, обсуждая согласованное движение, можно первое заменить на второе или наоборот (см. предыдущий абзац).

А вот для несогласованного движения (в нем-то мы и находимся – потому теории и сочиняем) точка опоры имеет значение. Если привязывать время к «причинности» (первой, начальной посылке источника), мы устремляем себя к бесконечности – верим, что было начало движения, но не находим его окончания. С одной стороны, это, вроде бы, и хорошо – жизнь продолжается снова и снова! С другой стороны, перспектива неясна, а, следовательно, опасна! Если же верить, что цель обозначена (выбрана точка, где все завершается), мы получаем эффект «безначальности», но от «кончины» уже не уйти.

Какой из этих случаев предпочесть? Хотелось бы, конечно, серединку – жить, достигая желанной позиции, без остановки в итоге движения. Иначе говоря, получать желаемое вечно. Возможно ли такое? Почему бы, собственно, и нет – если мы верим, что выбор за нами? Но выбирая такое решение, надо уйти от привязок к «конечному»! (Имеются в виду привязки к ограничивающим концептам «целесообразности» и «причинности», рассмотренным нами выше – в некотором смысле, это еще одна интерпретация буддистского «срединного пути».) Т.е. вести себя мягко и сглажено, не «цементируя» базу сознания! Если, к примеру, исследуем прошлое, мы применяем идею причинности – она, как мы выяснили, лучше описывает ранние фазы исследуемого нами движения. Если же надо подумать о будущем, мы намечаем конкретные цели. На уровне быта так и происходит – в прошлом мы ищем всему объяснение (ищем причину всего происшедшего), в будущем строим какие-то планы (т.е. наводим конкретные цели)... Жалко, что в рамках «научного метода», эта нечеткость считается пагубной! Она является свидетельством неоднозначности (читай «противоречивости») построенной нами теории (точка отсчета все время меняется). И вот тут нам хотелось бы уяснить – а что, собственно, плохого в неоднозначности? Выбор без нее ведь невозможен! И к разногласиям мы приспособились – они неотделимы от нашего способа существования! Способа, немыслимого вне движения, в основе которого противоречие и лежит! … Стоп, вот этот пункт нам следует рассмотреть подробнее.

© Панкратов В.П., 2009-2016, 2-я редакция