ОглавлениеНазад 3 Вперед
 

1.2. ИСХОДНЫЕ ПОСТУЛАТЫ

Попытаемся кратко охарактеризовать те ключевые идеи, вокруг которых выстраивалось предыдущее исследование – это поможет нам лучше осознать его результаты и соотнести их с другими мировоззренческими моделями.

Пожалуй, наиболее важную роль в наших рассуждениях сыграла концепция полноты и самодостаточности исследуемого объекта. Для онтологических изысканий эта концепция совершенно необходима – понимание бытия невозможно, если сколько-нибудь значимые его причины выносятся "за скобки". Методологически эта концепция вводится очень просто – мы просто заявляем, что объектом нашего анализа является ВСЕ, без какого бы то ни было исключения. Для обозначения этого "всего" используем понятие сущее.

Пытаясь сформулировать в отношении последнего какие-либо идеи, мы вынужденно опираемся на три постулата, которые не столько дополняют, сколько раскрывают вышеназванную концепцию. Первый из них можно обозначить так – предполагается, что изначально возможно все (иначе говоря, мы исходим из презумпции существования). По сути, это отказ от предвзятости в какой бы то ни было форме и, в частности, такой ее разновидности, как безоговорочная вера (в Демиурга, неизменные законы Природы, всеобъемлемость эмпирического знания и т.д.). Если воспользоваться специфической научной терминологией (которая, к сожалению, нередко лишь затрудняет понимание), этот постулат можно было бы соотнести с идеей абсолютной симметрии исходных потенций, т.е. с равновероятностью любых сценариев развития событий (как и отсутствия развития вообще). Стоит нам отвергнуть эту предпосылку, как мы лишим объект нашего исследования только что введенной полноты: если изначально чему-либо отдан приоритет (проявилась какая бы то ни была асимметрия), значит, имеется организующее начало, выпавшее из области нашего рассмотрения и принимающее решение о том, что возможно, а что нет. Но тогда мы ведем рассуждения не "от горшка", хотя желаем проследить все с самого начала! Таким образом, названный постулат является обязательным условием всякого "объективного" разбирательства.

Очевидно, что по самой своей сути он не может стать причиной определенных констатаций, а способен выступать лишь в качестве "фона", обязательной предпосылки для чего-либо конкретного. Прийти к определенным выводам можно лишь предположив, что это в принципе возможно, т.е. опираясь на второй постулат, который можно сформулировать так: из всего может быть выделено что-то. Именно эта мысль является основанием и двигателем любого, в том числе и исследовательского, процесса (связанного, так или иначе, с проблемой идентификации).

Мы сформулировали две, в общем-то, совершенно тривиальные идеи, которыми руководствовались в наших изысканиях. Сформулировали их в методологическом ключе – по той простой причине, что проблема метода является основополагающей для любого исследования (если он не определен, выстраивать какие бы то ни было, в том числе и ментальные, конструкции просто невозможно). Между тем, названные идеи можно расценивать всего лишь как частные аспекты двух фундаментальных, а потому строго не определяемых принципов, названных нами принципами сохранения и нарушения тождества. Предстают они перед нами в разных "обличьях". Это принципы единства и разобщенности, сходства и отличия, "Да" и "Нет", лежащих в основе нашего мировосприятия. Первый из них можно было бы соотнести с бесконечно повторяющимся логическим И: определяя с его помощью вещь, мы говорим – она является И этим, И этим, И этим... – иначе говоря, тождественна любому из используемых нами эталонов. Второму соответствует логическое НЕ: идентифицируемое является НЕ тем, НЕ тем, НЕ тем..., т.е. оказывается отличным от всего, на что бы мы ни сослались.

И вот оказывается, что составляющие этой фундаментальной двоицы проявиться могут лишь вместе, но не порознь. Безграничное господство первого принципа приводит к уничтожению любой дифференциации и слиянию всего в единое, нерасчленимое "ничто". Безграничное господство второго порождает тот же результат – предельно выраженная разобщенность не позволяет привязать определяемое к какой-либо классификационной системе, а потому оно опять-таки остается "ничем". Таким образом, появляется насущная необходимость в третьем принципе, который выражает идею взаимодополнительности, комплементарности двух первоначал. Разные аспекты этой идеи выражаются понятиями система, множество, связь и т.д. Логически ему можно было бы сопоставить операцию ИЛИ (в первом приближении).

Может возникнуть искушение интерпретировать третий принцип как модификацию одного из двух уже рассмотренных. Например, можно сказать, что разобщенное объединилось в результате применения к нему принципа тождественности. Или же наоборот, изначально единое было расчленено принципом нарушения тождества. В обоих случаях появляется система – в первом как результат синтеза, во втором – анализа. Иногда такой подход может оказаться плодотворным (в частности, в предыдущей книге он позволил упростить некоторые рассуждения). Но давайте не забывать, что в обоих толкованиях незримо присутствует качественно новая идея – сведение воедино принципиально несводимых элементов. Каждая из двух первоначальных идей, именно в силу своей фундаментальности (читай – элементарности) не может содержать ничего общего со своей оппоненткой. В противном случае она оказалась бы составной – содержала бы и уникальную и объединяющую эти идеи части! Таким образом, без третьего принципа, задающего идею сложного, никак не обойтись. Добавим, что и в тех ситуациях, когда мы о нем, казалось бы, забывали, он, тем не менее, участвовал в наших рассуждениях – мы, рассуждающие, как раз и выполняли его роль, связывая воедино различимые нами оппозиции.

Нельзя сказать, что предложенные формулировки являются точными и исчерпывающими – таковых не может быть в принципе (фундаментальное не определяется, а используется для определения иного). Мы лишь подчеркнули присутствие трех аспектов во всяком идентификационном акте. При этом любой из этих аспектов автоматически включает и два других! Идея единства, сходства, тождественности подразумевает процедуру сопоставления и может быть сформулирована лишь при наличии множества не тождественных образований. Идея разобщенности, отличия, не тождественности требует той же процедуры и подразумевает взаимоувязывающее единство системы классификации. Наконец, тезис о взаимодополнительности, связанности, уравновешенности в самой своей постановке уже содержит два первых постулата: разобщенное мыслится как одно.

Вышесказанное можно изложить и так. Попытка разложить классифицируемое "по полочкам" (в простейшем случае таковых лишь две) требует введения понятия границы, придающей смысл всякому разделению. Но граница эта оказывается одной и той же для обоих сопоставляемых нечто, а значит, последние в некотором смысле оказываются тождественными – как имеющие единое определение (границу, задающую суть классификации). С другой стороны, они, очевидно, не совпадают, а следовательно, являются не тождественными, причем в смысле, задаваемом той же самой границей. В результате последнюю приходится рассматривать как некое противоречивое единство "склеивающее" две стороны одного и того же целого, взаимодополняющие и взаимоопределяющие друг друга. Получается, что три названных постулата представляют собой некую фундаментальную общность, всякое расчленение которой на составляющие оказывается искусственным и условным.

Это, однако, не означает, что попытки акцентирования внимания (хотя бы и временного) на одном из постулатов принципиально недопустимы. Поиск определенности (или, если хотите, процесс познания) в том и заключается, что из всеобъемлющего целого за счет расстановки акцентов выделяется какой-то фрагмент, на котором и сосредотачивается внимание. В результате всякого познавательного акта формируется пара взаимодополняющих оппозиций вопрос – ответ, уравновешивающих друг друга и в "сумме" дающих "ноль". (Условно говоря, если в вопросе акценты расставлены так: +1 –1 +1, то корректным ответом является –1 +1 –1). В процессе своей жизнедеятельности, непрерывно задавая вопросы (расставляя и уточняя акценты), мы формируем все удлиняющуюся цепочку значений, идентифицирующую нас как познающую индивидуальность (конкретного субъекта, обладающего все нарастающим жизненным опытом). Дополнением этой цепочки до "нуля" (единственного самодостаточного целого) оказывается наш объектный мир – еще одна "цифровая" последовательность, представляющая собой обобщенный "ответ" нашему вопрошающему "Я".

Итак, сформулированные постулаты составляют тот минимум, вне которого говорить об определенности невозможно. (В этой связи можно было бы подчеркнуть, что задача философии как раз и заключается в формулировке системы "ортогональных" категорий, в рамках которой истолкование бытия приобретает наиболее простую, но, вместе с тем, исчерпывающе полную форму). Одной фразой этот минимум можно выразить так: принципиально возможны как сходство, так и отличие, но одно без другого немыслимо. Или совсем коротко: ДА – ИЛИ – НЕТ. В материальном выражении эти постулаты подразумевают наличие трех неотторжимых друг от друга компонентов: двух сопоставляемых образований – эталона и объекта – и сопоставляющего субъекта (двух нечто и свидетеля отношения между ними). Исключение любого из них делает процедуру идентификации невозможной, соответственно, невозможным становится вообще что бы то ни было. Следует, однако, заметить, что, проводя дальнейшие рассуждения, мы будем следовать не столько букве, сколько духу предложенных формулировок – еще раз повторим: фундаментальное строго не определимо, его надо не столько называть, сколько чувствовать. А посему, используемые термины не обязательно будут соответствовать приведенным выше – аспектов у рассмотренных принципов много и каждый раз мы будем выбирать тот из них, который в сложившейся ситуации позволяет лучше понять происходящее. (К примеру, в некоторых случаях более понятной окажется фундаментальная связка утверждение, отрицание, компромисс или же знаменитая триада Гегеля тезис, антитезис, синтез).

Иллюстрацией такого подхода являются модели, рассмотренные в предыдущей книге – в каждой из них фундаментальная троица интерпретировалась по-своему. При обсуждении дискретной модели два равноправных, но не тождественных образования, условно именуемых "субъектом" и "объектом", образовали третье – "мир". При исследовании линейной подчеркивалась взаимообратимость (но не тождественность!) трех комплементарных измерений. При анализе процесса становления сложного два идентичных, но не тождественных элемента увязывались в простейшую систему. И т.д. Если читатель правильно понял изложенное, он без труда отыщет проявления трех фундаментальных принципов в любом идентификационном акте (в качестве примера можно обратиться к традиционным символическим конструкциям – они, как правило, трехкомпонентны: a = b, a + b ...). Поэтому не будем далее развивать тезис о троичности всеобщей первоосновы, а вместо этого попытаемся охарактеризовать другие, хотя и вторичные, но в практическом плане весьма "основательные" категории.

© Панкратов В.П., 2002-2007